Недавно, я задумался: а чего же мне не хватало в процессе обучения, когда я учился в школе и делал свои первые шаги в университете в качестве студента? Вроде бы было много всего: много предметов, много людей, что-то читали, что-то зубрили, что-то слушали, что-то обсуждали... Но, меня постоянно преследовало ощущение, что что-то не так, чего-то во всем этом процессе обучения недостаёт. Только потом, когда я уже закончил университет, поездил немного по миру, пожил среди разных культур и начал над этим задумываться, я стал понимать, чего же мне недоставало в школе, особенно в старших классах и в пору, когда я только делал свои первые шаги в качестве юного студента.
Все оказалось просто, мне не хватало креативной составляющей в обучении – всё, что я делал при обучении исходило не от меня, а от кого-то другого. Учителя и преподаватели говорили мне, что учить и как это нужно учить, школьная и университетская программа представляла собой довольно жесткую структуру, в которой не было места для проявления моей личности, не было места для импровизации и, соответственно, не было и желания что-то делать. Я «забивал» на уроки не потому, что был «тупым», а потому, что не видел смысла в механическом повторении и заучивании материала, который мы все должны были заучить. Именно заучить, а не понять, заучить, а не подвергнуть сомнению и переработать, связав его со своими идеями, мыслями, чувствами и переживаниями. Это все напоминало мне «постную жидкую овсянку», которую я должен был изо дня в день неизменно «поедать» в школе и часто в университете.
Конечно же, были учителя, которые все-таки давали возможность креативности проявляться в той или иной форме, особенно в старших классах школы. В такие моменты, учиться вдруг становилось интересно и на выходе получалась интересная синергия, так как учебный материал можно было видоизменять и применять в нестандартной форме. Особенно мне было комфортно в плане креативности на уроках английского и географии в старших классах. Было что-то необычное в том, как мои учителя, Александр Львович и Андрей Геннадьевич, относились к предметам. У них я действительно учился чему-то новому, а не просто бездумно заучивал материал по учебникам. Только сейчас я понимаю, какая это все-таки непростая работа – учить и обучать других.
И все-таки, именно возможность развить и применить природную человеческую креативность – это то, что я всегда искал в процессе обучения будучи школьником и студентом, и то, чего в моём случае, получалось достичь довольно редко. Не могу говорить за других, ведь каждый ищет в обучении что-то своё, но каждый при этом обладает природной любознательностью и креативным началом. Только в сочетании друг с другом, креативность и любознательность рождают что-то новое, что-то большее, чем просто бездумное воссоздание привычной формы.
Для меня этот процесс рождения чего-то нового связан с синергией творчества и науки. Только в связке с присущим человеку желанием творить, создаётся новое знание. При машинальном повторении материала, так же, как и при машинальном повторении рабочих практик, ничего нового не создаётся. Отчасти поэтому, некоторые люди недовольны своей работой, или не могут усвоить учебный материал – им неинтересно, они не могут ничего изменить, они должны знать то, что положено и так, как положено, они скучают, они «забивают», они не видят в этом смысла и в итоге теряют себя как уникальную и ценную личность.
Для меня, выход из этой круговерти однообразия во время учебы был в творчестве – в поэзии, прозе, музыке, а также, в путешествиях и разговорах с людьми, в попытках осмыслить то, чем же я все-таки занимаюсь на самом деле. Именно таким образом, моя любознательность могла сочетаться с креативностью. Но, все же, во всем этом чего-то недоставало – я не знал, как связать все это с обучением, ведь все эти практики были слабо связаны с учебной программой. Для меня было непонятным, зачем я должен ходить в школу, или университет, если там я перестаю быть самим собой и должен усмирять как свою любознательность, так и свою креативность в угоду установленному учебному процессу.
Однажды, что-то поменялось… Все поменялось, когда я поступил на британскую магистерскую программу в Шанинку (Московская Высшая Школа Социальных и Экономических Наук). Обучение в Шанинке обернулось совершенно альтернативным опытом, чем тот, что я получил в школе и при обучении в университете в Минске. Здесь я впервые столкнулся с тем, что креативность может совмещаться с наукой – никто мне не говорил, как именно я должен знать материал, который мы изучали. Никто не заставлял меня ничего зубрить – напротив, здесь меня скорее учили понимать и осознанно учиться. Здесь я сам должен был решать, как именно я хочу работать с предложенным материалом и как совместить этот материал с тем, что интересует лично меня. Впервые с того момента, как я пошел учиться в школу в шестилетнем возрасте, моя креативность нашла связь с процессом обучения. В результате, я действительно создавал что-то новое для себя и для окружающего меня мира, а не просто воссоздавал привычную школьную рутину.
Во многом, благодаря этому опыту обучения в Шанинской магистратуре, я наконец почувствовал, что в обучении все-таки есть некий смысл и что оно далеко не так уж и оторвано от действительности, как мне казалось раньше. Шанинка оказалась тем катализатором, который позволил мне осознать, что настоящая наука не может обходиться без креативности – наука и творчество неразрывно связаны между собой и в этом нет ничего необычного.
Однако, одной науки было мало – помимо науки меня еще интересовала поэзия, литература, искусство. Я просто не мог жить без искусства в том или ином виде, но не знал еще тогда, что и искусству в любом его проявлении найдется место в науке – они тоже неразрывно связаны, главное понять, с какой стороны подступиться.
Искусство, поэзия, литература… Что такое искусство, кто имеет право судить и рассуждать о поэзии и литературе? Я считаю, что это может делать каждый. В свой время, Ролан Барт писал о «смерти автора» - это значит, что как только произведение попало в окружающий мир, те идеи и смысл, которые вкладывал автор в текст или картину, больше не релевантны. Теперь читатели, зрители, потребители сами решают, что же именно значит это произведение и какие в нем заложены идеи. То, что думал автор, больше никого особенно не волнует и это нормально. Это нормально для человека критически думать о мире и о различных его проявлениях.
Поэтому, ответ на вопрос в чем же заключается основная задача, собственно, как искусства, так и науки, для каждого будет разным. Наука и искусство дают пищу для того, чтобы понять и принять мир вокруг нас. Понять и принять так, как это необходимо каждому читателю, зрителю, мыслителю и мечтателю.
Каждый человек – своего рода художник, поэт и учёный в одном лице. Во многом, люди стремятся к одному и тому же: хотят, чтобы жизнь была понятной, управляемой и удивительной – отсюда и креативный потенциал в каждом человеке, отсюда стремление к порядку и познанию – природное любопытство, которое присуще каждому с рождения и особо отчетливо заметно в раннем возрасте, когда хочется все потрогать, проверить, познать, когда хочется со всем взаимодействовать.
Поэзия – это один из способов, который позволяет задуматься о мире, заставляет рефлексировать о повседневной жизни, а не просто принимать ее как данность. То же самое делает наука – она даёт дополнительные инструменты и перспективы для познания, объяснения и упорядочения действительности. И наука, и искусство – это неимоверно креативные области деятельности. При сочетании вместе они рождают нечто вроде «Инь» и «Янь» – взаимопроникают одно в другое и питают любознательность, основанную на уме и интуиции... Для человека важно иметь возможность самостоятельно и критически оценивать окружающий мир, познавать его не просто следуя общепринятым правилам, но и формировать определенные правила для самого себя, чтобы организовать себя в окружающем мире в соответствии с собственными интересами и устремлениями, а не вопреки им.
Как не существует единого прочтения стихотворения, так не бывает и единого прочтения жизни. Скорее именно этому необходимо учить в школах и университетах вместо того, чтобы заставлять каждого учиться одинаково и в соответствии со всеобщим стандартом. Не только условия рынка и задачи государства должны указывать на то, чему учить человека, – индивиду нужно предоставить возможность выбора, чтобы он мог раскрыть свой творческий потенциал с раннего детства, вместо того, чтобы полжизни метаться в бессознательных поисках и пытаться всем вокруг угодить… Проблема образования сегодня кроется именно в игнорировании этой максимы.
© Антон Динерштейн, 25.04.2017.
#образование #творчество #креативность #общество #искусство
