Это размышление окончательно оформилось в тот момент, когда я в очередной раз готовился к тесту GRE (Graduate Record Examination). Это очень занудный и, судя по всему, совершенно бесполезный тест, который необходимо сдавать каждому желающему учиться в магистратуре или докторантуре в США.
Тест реально странный. И вот когда я дошел до блока с математикой, меня уже переклинило и, видимо, все мысли копившиеся до этого, излились на бумагу. Эти мысли являются не только реакцией на тесты, но еще и реакцией на использование различных усредненных показателей в повседневности, на стремления упрощать и систематизировать, приклеивать ярлыки и так далее. Особенно актуальной проблема с усреднением и средним значением выглядит применительно к человеку и личности, которые, как ни крути, все-таки уникальны.
В общем, вот оно, мое размышление:
О проблеме среднего значения.
Проблема среднего значения и среднего показателя
относительно к группам людей выражается в том, что при сведении группы к
среднему показателю смываются границы между членами группы. Количественный
показатель затмевает качественный.
Если представить, что группа состоит из 1, 2, 3, 4 и 5.
Сумма всех этих чисел равна 15, а их среднее значение равно 3, то есть эта
группа может быть охарактеризована в среднем как 3. Но что это значит, это
значит, что 1 приравнивается к 3, и 5 тоже приравнивается к 3. Число 1 не равно
3, также как и 5 не равно 3.
Средний показатель в производстве рассчитан на
количественные результаты, а не на качественные, среднее мнение рассчитано на
то, чтобы отразить мнение большего количества человек, любое среднее значение
пытается вобрать в себя большее количество переменных.
Проблема заключается в том, что больше не значит лучше.
Качество интеллекта, усердия и умений людей внутри группы отличается. Один
более способен, чем другой. Один может быть более способным, чем 20 других
членов группы. Приравнивая этого одного индивида к остальным менее способным,
мы производим насилие, искусственно ограничивая его и низводя до уровня
близкого к остальным. Также и наоборот, поднимая менее способного до уровня
среднего значения, мы незаслуженно преувеличиваем его заслуги. Любое среднее
значение упускает важную деталь, которая заключается в том, что нельзя
объяснить целое через его усреднение и упрощение, через его уравнение по
отношению к его членам.
Группа состоит из индивидов, а не из среднего значения.
Человек мыслит сегодня одним образом, а завтра другим не оттого, что в среднем
люди мыслят тем или иным образом в зависимости от ситуации, а потому что у
каждого отдельного человека есть свои причины, по которым он сегодня мыслит
одним образом, а завтра другим; по которым он поступает сегодня так, а завтра
иначе. Причем эти причины, не обязательно являются зависимыми от конкретного
индивида.
Это усреднение сегодня используется в качестве профанации,
вводящей людей в заблуждение. Стремление усреднять можно проследить еще в
попытках поиска абсолютных норм, которые могли бы уравнять всех и каждого в его
способе мышления, практиках ежедневного поведения и сделать всех и каждого
равными друг другу. Дело в том, что равенство каждого другому – это миф. Члены группы
не равны от рождения, в процессе жизни каждый развивается по-разному, как
умственно, так и физически.
Чтобы развить навык, необходимо над этим работать,
практиковаться.
Вместо того чтобы признать невозможность всеобщего
равенства в качественном плане и взаимодействовать с человеком, а не с массами,
современные общества ограничивают своих членов нормами и законами,
направленными на усреднение человека, направленными на усреднение личности,
создавая условия для правления количества над качеством.
Системы образования, рабочие ритуалы и нормы, тарифы,
планы, графики, программы, справки, документы, визы, “необсуждаемые темы”, и “социальное
молчание”, субординация и традиции – все это лишь малая часть тех ограничений,
которые одновременно служат возвышению тех, кто этого недостоин и принижению
тех, кто распространяется за пределы, обозначаемые этими границами. Усредняя
людей, искусственно уравнивая всех внутри группы, тот, кто приписывает группе
среднее значение, делает это лишь с целью упростить, чтобы было удобнее
оперировать целым. Но проблема в том, что в таком случае нет целого, которым
можно оперировать – есть лишь иллюзия целого.
Человек – это не цифра (мы не берем во внимание, что цифра
это абстракция), общество это не среднее арифметическое его членов и не набор
их характеристик. Общество – это нечто большее, чем просто набор показателей,
также как и человек это нечто большее, чем его документы, его резюме,
результаты его тестов, его круг общения, увлечения и его внешняя атрибутика.
Посчитав и совместив внешние атрибуты, нельзя посчитать и объяснить человека.
Можно лишь составить портрет его внешних атрибутов и приписать их сумму его
личности. Но при этом, человек остается необъясненным, он остается для внешнего
наблюдателя загадкой, хоть иллюзия того, что человек понят и возникает после анализа
характеристик отдельно взятого индивида.
В одной ситуации характеристики позволили объяснить
человека и его поведение стало понятным (хотя, вероятнее всего, эта понятность
– снова лишь иллюзия), но уже в следующем моменте те же самые характеристики не
позволяют сделать никаких выводов о причине человеческого поступка. Потому что
ситуации, судя по всему, не повторяются (по крайней мере, в пределах одной
человеческой жизни для одного и того же индивида), люди не константы, а
человеческие атрибуты не являются людьми.
Причина каждого действия растет из множества факторов,
многие из которых могли воздействовать на индивида еще в далеком прошлом, или
же действуют на человека из его персонального потенциального будущего, из
бесконечного набора различных вариантов его потенциального будущего. Причем
измеримое и наблюдаемое со стороны человеческое прошлое не равно тому прошлому,
или тем вариантам прошлого, которые выделяет и различает для себя каждый
отдельный индивид. Это нечто вроде персонализированной памяти, которая наравне
с коллективной памятью формирует целостный образ, или несколько целостных
образов прошлого для конкретного индивида.
Образы же потенциального будущего выстраивают вектор
человеческого поведения, точнее, скорее индивид выстраивает вектор своего
поведения, устремляясь в потенциальное будущее. Мечта, цель, смысл – это словно
инструменты для путешествия из прошлого в будущее при помощи настоящего. Вот
она, метафорическая машина времени.
Да и вообще, знать бы кто такой человек и каждый отдельный
индивид, или что это такое. Человек и индивид это явно не просто набор молекул
и атомов, не просто набор связей между мельчайшими частицами его тела, но все
же, судя по всему, нечто большее, нечто неотделимое от Вселенского целого и, в
то же время, уникальная часть этого целого, непохожая на его другие части.
Так как же можно его посчитать и усреднить, если он
уникален? Если общество и группа состоят из множества уникальных индивидов, то,
несмотря на наличие различных связей между членами общества, общество нельзя
объяснить лишь как совокупность этих связей, общество не объяснить и через эти
связи, так как для того, чтобы объяснить общество, нужно сначала объяснить
человека, понять его и узнать, кто и что это такое.
Социология на это неспособна. Философия на это тоже
неспособна. Также как и статистика, математика, физика и любая другая отдельно
взятая наука. Каждая наука использует свой язык и отвечает за свой сегмент
познания, каждая наука использует свои методы. Методы и объекты изучения
различных наук отличаются друг от друга, отличаются и масштабы изучения.
Человек находится на пересечении фокусов многих научных
дисциплин и других форм познания. При этом до сих пор ни одна из дисциплин не
способна объяснить человека. Вероятно проблема в языке, в методе, в подходе, в
привычке, в недостатке воображения и опять же, в использовании стандарта,
использовании принятого диапазона, конвенциональных границ, норм, негласного
согласия следовать старым законам, слепо верить в существующие научные догмы.
Когда практика становится стандартной рутиной, больше нет места новизне – ведь
откуда ей взяться, если процесс познания и действий прописан предыдущими
поколениями, если принципы познания и методы, практики научного действия
отделились от остальных методов познания и существуют будто в “коконе”, некоем
рафинированном “вакууме” по отношению к остальному миру.
Наука отделилась от человека, искусство отделилось от
человека, повседневность отделилась от человека. Каждая часть жизни будто
является самостоятельным отдельным пространством, отдельно существующей
плоскостью, каждая из которых все больше и больше отдаляется от человека, от
самой сути. Это напоминает пляску теней вокруг костра. Костер отбрасывает тени,
но тени – это не костер. И какими бы точными подобиями костра ни были эти тени,
каждая тень лишена самой сути костра, подобием которого она является.
