Беларусь и закон: Диктатура, тирания, автократия...

Недавно Лукашенко заявил, что «никакой диктатуры у нас в стране нет». Как ни странно, он совершенно прав – диктатуры нет, но есть кое-что другое. Если диктатуры нет, то, что же тогда есть? Давайте разбираться.

Для того, чтобы разобраться, нужно понимать, что такое диктатура и кто такой диктатор. Дело в том, что смысл этих слов часто ускользает.

Для того, чтобы понимать смысл, переместимся на время в Древний Рим. В период Римской Республики (509–27 года до н. э.) диктатором называли того, кто получал временный мандат с чрезвычайными полномочиями на управление государством, или временный контроль над отдельными государственными функциями. Обычно, такие полномочия предоставляли на время войны, или государственного кризиса.

Диктатора мог номинировать консул по рекомендации сената. При этом диктатор получал мандат только при условии его утверждения народным собранием (Comitia Curiata). Изначально, мандат давался на 6 месяцев, но обычно диктатор слагал с себя полномочия после преодоления кризиса. Во время диктатуры все остальные ветви власти подчинялись диктатору. В последствии институт диктатуры эволюционировал, и народный трибун мог накладывать вето на действия диктатора при необходимости.

Все это значит, что институт диктатуры был встроен в политическую систему Римской Республики, а диктатор получал временные чрезвычайные полномочия и власть абсолютно легитимным способом. Ключевой момент здесь в том, что диктаторские полномочия даются на время и потом изымаются обратно. Поэтому, да, в этом понимании в Беларуси диктатуры нет.

Есть еще одно слово, которое часто используется вместе со словом диктатура – это слово автократия. Автократия – это уже не политический институт, как древнеримская диктатура, а форма правления, при которой власть над государством сконцентрирована в руках одного человека. По сути, автократом можно считать, как монарха, так и, в определенных случаях, диктатора, или любого другого человека, который единолично правит государством.

А есть еще одно слово и слово это – тирания – досталось нам в наследство от Древней Греции. Ключевое отличие тирании от диктатуры заключается в том, что тиран забирает власть силой, а диктатор получает ее по закону. То есть, тирания – это нелегитимная форма власти, полученная антиконституционным путем. Что-то мне это напоминает…

В Древней Греции тираны приходили ко власти на волне популизма, но вот только просто так уже не уходили, в отличие от древнеримских диктаторов. Некоторые тирании длились до 40 лет, некоторые меньше, некоторые были жестокими, а некоторые даже способствовали конституционным переменам, что могло приводить к усилению демократических процессов в противовес аристократии.

Тем не менее, ключевая черта тираний – это их нелегитимность. Тиран приходит к власти путем узурпации и зачастую удерживает эту власть жестокостью и силой, хотя бывали единичные временные исключения, которые скорее подтверждают правило – тирания не есть гуд, так как она устанавливается вопреки закону и вопреки конституции.

Выводы делайте сами. На этом, у меня все.

Антон Динерштейн, 21.08.2021.
#Беларусь, #диктатура, #тирания, #автократия, #закон, #легитимнсоть

О фактах и интепретации: "Мир", Беларусь и идентичность

Каждый человек обладает «репертуаром идентичностей» — многообразием форм осмысления и утверждения себя в мире. Для того, чтобы лучше понять индивида в конкретной ситуации, нужно понимать, какие из его идентичностей выходят на передний план.

Когда мы сравниваем кого-либо с собой, мы оцениваем себя по отношению к другому и другого по отношению к себе. Разные идентичности предполагают разные ценности и опыт взаимодействия с миром.

Когда я думаю о ситуации в Беларуси, у меня на первый план выходят три основные идентичности («человек», «ученый», «гражданин»), которые позволяют отчасти объяснить мое отношение к проблеме. У кого-то они похожи на мои, а у кого-то — нет и это нормально.

Как человек, я против насилия и угнетения, а значит за диалог и разнообразие. При этом, я не говорю: «за мир и спокойствие», потому, что это немного другие ценности.

«Мир» — это, с одной стороны, отсутствие войны, а с другой — повседневный быт. «Спокойствие», в этом контексте, — это возможность погрузится в быт и быть нетронутым, независимым в нем. В этом ключе, мир и спокойствие могут быть направлены против насилия и угнетения, но это не значит, что они, при этом подразумевают диалог и разнообразие.

Мир и спокойствие, в данном случае, — это человеческие ценности, которые могут идти вразрез с гражданскими принципами, так как любая гражданская активность автоматически будет выглядеть как нарушение мира и спокойствия.

Как ученый, я за всестороннее изучение любой проблемы и феномена. Это значит, за утверждения, основанные на фактах, а не домыслах. Для того, чтобы осмысленно судить о чем-то и делать выводы, необходимо опираться на что-то большее, чем догадки.

Любое внешнее суждение о людях — это догадка. Мы можем делать выводы о другом лишь тогда, когда мы знаем, как он видит мир и проживает его в повседневности, чтобы сравнить его опыт с нашим. Иначе, мы сравниваем свой мир с нашими догадками о мире другого.

На мой взгляд, в Беларуси есть проблема нехватки исследований, которые направлены на понимание опыта другого. Это автоматически отметает возможность каких-либо основательных сравнений, так как остаются лишь догадки и домыслы об опыте другого — полноценному и осмысленному другому как аналитической категории пока нет места и это серьезное упущение. Или, может быть, я что-то упускаю?

Как гражданин, я за верховенство права и за законы, основанные на праве, а не на произволе. Закон, который ущемляет и отбирает права — это не закон, а диктат — такое возможно только во время чрезвычайного положения, такого, как война, или эпидемия. Такой закон может быть только временной мерой, но не постоянной нормой.

Гражданство подразумевает наличие прав: не может быть бесправного гражданина — это абсурд. Гражданство подразумевает наличие обязанностей: не может быть гражданина, который целенаправленно и осмысленно паразитирует на других — таких изолируют от общества. Гражданство — это баланс между правом и обязанностью, так как граждане живут в обществе, то есть совместно с другими.  

Тот, кто говорит, что он против насилия, но за мир и спокойствие и, поэтому, насилие по отношению к нарушителям его мира и спокойствия допустимо, лукавит.

Такой человек ставит свои личные ценности над общественными, он ставит себя над принципами гражданства и над принципами права. Таким образом, человек выводит себя за рамки политического и правового поля в область, где деятельность человека сводится к быту, а не к действиям, направленным на участие в обществе.

Быт, в таком случае, становится своего рода гражданской позицией, а погружение в быт — своеобразной формой гражданской активности. Происходит подмена форм и понятий — любимая игра белорусских чиновников и госслужащих.

Несмотря на это, знание о том, как человек утверждает себя в мире, позволяет найти возможные точки соприкосновения, на которых может выстраиваться взаимодействие в обществе. Ведь, если ничего общего нет, то как тогда возможно общество?

На этом я пока остановлюсь...

Антон Динерштейн, 03.01.2021
#Беларусь, #общество, #право, #закон, #ценности, #идентичность