***
Для того, чтобы что-то понять, нужно сначала разобрать это на составляющие, чтобы потом собрать воедино, но уже осмысленно. Каждая часть — это миг, элемент настоящего.
Каждый шаг — это почерк творящего. Посмотрев изнутри, понимаешь — важный момент заключается в том, что разбирать стоит то, что ты можешь собрать обратно. Чтобы понять человека, не нужно его разбирать.
Можно просто поговорить и разобрать сказанное на отдельные, но связанные между собой конструкции. Посмотреть, что человек делает и как он живет. Посмотреть на то, что для него важно.
А потом, сделать выводы, разобрав увиденное и услышанное на отдельные части, чтобы собрав, увидеть жизнь человека со стороны и осмыслить её по-другому, по свойственному ему — по-человечески.
© Антон Динерштейн, 15.10.2020
вторник, 29 декабря 2020 г.
Чтобы понять...
Народные трибуны и проблема доверия государству...
Чтобы получше разобраться в проблеме, предлагаю на время переместиться в Древний Рим, в 494 год до н.э. В этом году, после ухода плебеев на Священную Гору в качестве протеста, была учреждена должность народных трибунов. Трибуны являлись прямыми представителями народа в государстве и отстаивали права простых людей, оказывая им поддержку при притеснении со стороны властей.
Народные трибуны, помимо всего прочего, занимались законотворчеством и следили за тем, чтобы исполнение законов со стороны магистратов не нарушало интересы народа. Трибуны избирались исключительно из народа, имели право накладывать вето на действия исполнительной власти, имели право созывать народные собрания, выступать перед народом, выслушивать требования народа и осуществлять волю народа в соответствии с принятыми на народных собраниях решениями. Это, блин, 494 год до н.э., если что, – 2500 лет назад.
Изначально, народу приходилось силой заставлять власти Рима подчиняться требованиям трибунов, но, постепенно, должность народного трибуна стала неотъемлемой частью политического процесса и с требованиями Римского народа, которые он передавал через трибунов, приходилось считаться. Таким образом, Римский народ смог получить и отстаивать, в последствии, свои гражданские и социальные права.
Какое отношение это все это имеет к сегодняшней ситуации в Беларуси и к высказываниям о невозможности писать Конституцию на улице? Во-первых, на сегодняшний день, в госаппарате и органах госуправления у народа нет голоса. Это значит, что у народа нет представителей в госаппарате и органах госуправления, которым бы люди могли доверять. Это значит, что в системе госуправления сейчас нет никого, кто мог бы официально осуществлять требования народа и отстаивать интересы значительной части белорусского общества.
Собственно, именно эту функцию и предлагал изначально Координационный Совет. То есть, создание такого совета – это попытка довести требования, интересы и волю народа до тех, кто принимает решения в государстве на данный момент. В этом и заключается попытка диалога – вместо того, чтобы общаться с народом на улицах и площадях, можно общаться с теми, кому народ на данный момент доверяет говорить от его имени. Ну, потому что нам же здесь нужно как-то всем вместе жить, а по-другому уже никак…
Во-вторых, поскольку у народа нет доверия к тем, кто находится сейчас в органах госуправления, площадка для переговоров должна быть, как минимум нейтральной. Народ не хочет общаться с «чиновниками» на их площадках, «чиновники» не хотят общаться на площадках народа. Поэтому, на данном этапе, ни Координационный Совет, ни любая из организованных «чиновниками» рабочих групп, площадкой для такого диалога служить не может.
Отсюда и попытка привлечь в качестве такой площадки для диалога ОБСЕ – независимую платформу, которая формально не является ничьим представителем. Это значит, что ни одна из сторон эту площадку не контролирует. И вот уже в таких условиях можно обсуждать все, что угодно, так как такой диалог происходит на равных, а не с перекосом в чью-либо сторону.
Проблема заключается в том, что «на равных» служители госаппарата разговаривать не хотят и предлагают какую-то невнятную игру в «написание Конституции» по своим правилам и на своих условиях. В итоге требования народа о важных, первостепенных и насущных проблемах просто в очередной раз игнорируют и в диалоге «на равных» через представителей народа, белорусскому обществу отказывают.
И вот возвращаясь к высказыванию о том, что «на улицах Конституцию не пишут», становится очевидным, что это означает вот что: ту Конституцию, которая нужна «чиновникам», на улицах не пишут. А та Конституция, которую пишут на улицах, «чиновникам» не нужна, потому что такая Конституция будет направлена на интересы простых людей и на интересы белорусского общества.
Вот именно из-за подобных разногласий и возникла необходимость в должности народного трибуна 2500 лет назад. Это по поводу высказывания господина Караника о том, что нет смысла возвращаться в средние века. Я согласен, зачем нам средние века, – есть отличный кейс из истории Древнего Рима. Это не значит, что нужно делать так, как сделали тогда. Это значит, что у народа должна быть возможность осуществлять свою волю напрямую, а не ждать, пока им бросят очередную обглоданную кость, вроде «исправленной Конституции», с барского стола.
На этом я пока остановлюсь…
Антон Динерштейн, 13.10.2020.
#народ, #Беларусь, #Конституция, #общество, #диалог
Не спит осенний патриарх...
Не спит осенний патриарх,
Опали листья диктатуры,
На стенах, в окнах, во дворах
Насмешки и карикатуры.
Щиты, забрала, маскарад,
Цветные ленты на заборах,
Идет толпа, стоит отряд
И перезвон стоит в соборах.
Удар в набат, удар в живот,
Удар во все громоотводы,
По лужам топает народ, —
По лужам, красным от свободы.
© Антон Динерштейн, 04.10.2020
пятница, 2 октября 2020 г.
Беларусь: коротко о массах, коммуникации и медиа воздействии
Я думаю, что многие неоднократно слышали от Лукашенко, «чиновников», «силовиков» и от просто рядовых граждан фразы типа: «вами манипулируют», «это все кукловоды», «американцы с космоса», «это все NEXTA», или кто угодно, кроме самих участников протестов решает, что и как им делать. Именно такую картинку и такой месседж транслируют и по государственным СМИ.
Это все очень сильно напоминает о подходах исследователей медиа столетней давности. В 1930-х годах исследователи верили, что медиа обладают колоссальным эффектом воздействия на аудиторию. Аудитория же воспринималась как пассивная масса, которая впитывает информацию как губка и не способна к самостоятельному критическому мышлению.
В это время бытовала идея о том, что медиа действуют подобно «magic bullet» («волшебной пуле»), или «hypodermic needle» («подкожной игле»). Это предполагало, что медиа контент напрямую влияет на поведение аудитории. Естественно, такой подход был наивным и с годами стало очевидным, что с медиа воздействием все не так прямолинейно и однозначно.
Современные исследователи медиа эффектов и медиа аудиторий пришли к несколько иным выводам. Во-первых, аудитории – это не бездумные массы, которыми можно просто так манипулировать. Медиа аудитория – это совершенно разношерстная совокупность людей, в которой у каждого отдельного индивида есть определенная степень самостоятельности в том, как реагировать на предложенный контент.
Как следствие, оказалось, что люди не просто потребляют контент, но еще и активно с ним взаимодействуют. Это взаимодействие выражается в способности к самостоятельной интерпретации и оценке предложенного контента, в способности создавать собственный контент, а также, активно взаимодействовать с окружающими и создавать собственные смыслы по отношению к предложенному контенту и окружающему миру.
Во-вторых, есть различные способы смотреть на то, что такое коммуникация и коммуникационные процессы в обществе. Грубо говоря, есть разные парадигмы, исходя из которых можно совершенно по-разному объяснять мир. Есть парадигмы устаревшие и неактуальные, а есть более современные и обладающие большей объяснительной силой. Это все имеет смысл, если мы стремимся к большей точности и «объективности» при объяснении того, что мы наблюдаем.
Одна из таких устаревших парадигм утверждает, что коммуникацию можно объяснить как способ передачи информации от источника сообщения к получателю. В этом случае, у нас получается довольно линейная модель. В такой линейной модели, очень логичным выглядит то, что отправитель может легко манипулировать получателем.
А вот если мы рассматриваем коммуникацию, как социальную практику, то получается совершенно иная картина мира. Здесь у каждого участника есть и личность, и собственное мнение, и возможности взаимодействовать и создавать различные смыслы совместно с другими.
Как это помогает объяснить то, что мы слышим от чиновников? Если мы используем первую модель, то очень логично, что «бездумным» и «несведущим» «массам» могут «промыть» мозги некие «кукловоды». Если мы используем вторую модель, получается, что люди вполне способны думать своей головой и запросто могут самоорганизовываться. Это если очень бегло, коротко и не вдаваясь в детали.
На этом я пока остановлюсь…
Антон Динерштейн, 27.09.2020
Беларусь: фашизм, церковь и государство
Я долго думал, стоит ли об этом писать, так как тема противоречивая. Наверное, стоит. Речь идет о церкви, государстве, праве и насилии.
Для начала необходимо определиться с понятиями. Есть церковь как социальный институт, а есть церковь как общность людей, объединенных определенным мировоззрением и социальными практиками. Есть религия – определенный канон, в соответствии с которым люди становятся общностью. А есть вера, которая, с одной стороны к религии никакого отношения не имеет, а с другой стороны является одной из основ существования религии.
К чему это все? Несмотря на формальную секуляризацию, церковь как социальный институт встроена в общественные процессы и структуры государства. Церковь в этой своей ипостаси является социальным, экономическим, культурным и политическим актором. Соответственно, как социальный институт, церковь имеет определенную гражданскую, социальную, экономическую и, как следствие, политическую позицию.
В идеале, свою позицию в обществе и государстве церковь выражает, опираясь на определенное мировоззрение. Это мировоззрение лежит в основе той религии, которую исповедует церковь. Позиция церкви также опирается на общность людей, разделяющих предложенные этой религией мировоззрение, моральные и этические нормы, способы взаимоотношений и общие идеалы. Одна из задач церкви – это сохранить и укрепить веру людей в эти идеалы, чтобы сохранить общность.
Крупнейшей церковью в Беларуси является православная церковь. Православная церковь исповедует христианство. Христианство опирается на заповеди – законы, которые наделяют человека определенными правами и обязанностями. Законы необходимы для существования общности. Когда эти законы не выполняются, суть христианства как религии, так и всей сопутствующей системы ценностей, мировоззрения и идеалов теряет смысл.
То же самое происходит и в государстве. Основа государства – это Конституция. Конституция – это основной закон. Если основной закон не выполняется и попирается, государство теряет смысл. И церковь, и государство существуют на основе законов. И для церкви, и для государства, попрание законов, лежащих в их основе, ведет к потери смысла и сути их существования.
Если обратиться к истории, можно увидеть, как заповеди ложились в основу современных государственных законов, направленных на сохранение и поддержание общности людей. Например, такие ветхозаветные заповеди, как «не убей» и «не укради» прослеживаются в современном уголовном и административном праве. Этим понятиям дано определение. Поступкам, связанным с этими понятиями дана оценка, а сами поступки, связанные с этими понятиями, рассмотрены в различных контекстах и ситуациях. На основе этого, указаны возможные последствия за действия, совершенные в ущерб правам окружающих.
Так к чему это все? Основные церковные и гражданские законы переплетены, каким бы секулярным не было общество. Наличие законов никак не связано с верой в божественное. Наличие законов – это то, что позволяет общности существовать. Когда кто-то самостоятельно, либо по чьей-то указке нарушает законы, которые лежат в основе государства, он, таким образом, нарушает и законы лежащие в основе церкви как социального института. Законы, лежащие в основе Конституции и в основе церкви – это общечеловеческие законы, без которых сложно сохранить общность между людьми. Именно поэтому, нарушения общечеловеческих законов допускать нельзя, так как такие нарушения ведут к разладу.
В то же время довольно странно наблюдать, как православная церковь на официальном уровне в основном молчит и держится в стороне от комментариев по поводу ситуации в Беларуси. Лишь отдельные священники и служители церкви высказывали свою позицию по поводу происходящего и делали попытки как-то на это повлиять. Только вот руководство церкви почему-то молчит. В данный момент, занимать позицию невмешательства, значит потворствовать насилию, фашизму и террору. Неужели это и есть те ценности, которые отстаивает православная церковь?..
На этом я пока остановлюсь…
Антон Динерштейн, 14.09.2020
#церковь, #государство, #право, #насилие
"Голь на выдумки хитра": Беларусь и публичная креативность
Есть такая поговорка: «Голь на выдумки хитра». Эта поговорка описывает изобретательность в стесненных обстоятельствах, творческий компонент в решении насущных задач. Эта поговорка уже долго не выходит у меня из головы и не просто так, ведь чем больше ограничений, запретов и репрессий мы видим в последние дни, тем сильнее становится креативный ответ белорусских граждан на действия «силовиков» и людей, которые силой удерживают власть в стране.
Творчество это не столько про искусство, сколько про преодоление конфликтов и противоречий с реальностью и повседневностью. Отчетливо видно, как граждане коллективно и публично преодолевают конфликт с нехваткой прав и свобод, создавая локальные и общенациональные инициативы. В таких инициативах отчетливо прослеживается творческий компонент как способ преодоления противоречий между «официальным» и «неофициальным» социальным, культурным и политическим миром.
Еженедельное шествие с элементами карнавала – это лишь одна из наиболее заметных форм творческого противостояния с повседневностью. Если спуститься на более локальные инициативы, то мы видим множество примеров коллективного творческого сотрудничества людей на уровне дворов, кварталов, микрорайонов и так далее. Отличный показательный пример – это тусовка с мастер-классом по танцам во дворе на площади «Перемен» на Червякова.
Люди собираются дворами, общаются, сближаются и совместно придумывают очередные способы привнести в повседневность свои политические, культурные и общественные ценности – люди сами создают новые повседневные практики, упорно и последовательно внедряют новые смыслы и способы взаимоотношений в публичном пространстве. Это и есть тот феномен, который описывает понятие публичного творчества (public creativity). Смысл в том, что творчество происходит как ответ на серость, ограничения и репрессии.
Как результат, мы видим, как появляется, развивается и эволюционирует альтернативная социальная и культурная среда. Интересный момент в том, что это вполне естественный процесс и чем больше становится ограничений, тем сильнее коллективный ответ. Чем больше слоев общества эти ограничения затрагивают, тем больше людей принимает участие в этом творческом ответе на репрессии.
Соответственно, когда нет явных и ярко выраженных массовых конфликтов, нет и такого массового творческого ответа. Смысл творчества в создании нового и, если сильной потребности в новом нет, творческие процессы приобретают менее яркий и менее выраженный характер. Чем больше такая потребность в новом и отличном от привычного уклада, тем ярче и отчетливее видны элементы коллективной творческой деятельности, направленные на изменение текущей ситуации.
На этом я пока остановлюсь…
Антон Динерштейн, 07.09.2020
О ситуации в Беларуси. Расизм, нацизм и фашизм: в чем разница?
В США, афроамериканское население годами пыталось добиться примерно того же, чего добивается гражданское общество в Беларуси – это банальное право быть услышанными, быть включенными в общественные и политические процессы, право на вольные и свободные собрания, на выражение совей культурной идентичности, на выражение своих взглядов и на решение проблем связанных с социальным, культурным и политическим неравенством.
Нельзя сказать, что ситуация идентична, но основные проблемы все те же – это попытка исключить значительную часть общества из любых публичных общественных, социальных и культурных процессов. Попытка сокрытия плюрализма и многообразия в Белорусском обществе со стороны тех, кто сегодня и на протяжении прошедших 26-ти лет управляет государством.
Грубо говоря, это банальный институционализированный расизм. Расизм, как аналитический конструкт в современной науке, – это не про цвет кожи, а про социальное и культурное неравенство, про социальный статус и общественное положение. Именно целенаправленное и систематическое игнорирование и исключение одной группы людей из общественного процесса другой группой и описывает суть расизма. Именно эта проблема лежит в основе недавних протестов в США.
А когда во главе государства стоят военные и силовые ведомства, которые контролируют суды и весь политический аппарат, а также учреждения образования и культуры, мы получаем банальный фашистский режим, для которого полицейское насилие и полицейский произвол, запреты и ограничения – это естественный способ государственного регулирования.
Фашизм часто путают с нацизмом и некоторые из наших «депутатов» не исключение. Это я о том случае, когда один из «депутатов» на встрече с «крикунами», так он назвал пришедших на встречу людей, заявил, что нет в Беларуси никакого фашизма, что, мол, он знает, что такое фашизм, так как его дед воевал с фашистами. Только вот, он скорее всего имел в виду нацистов, а не фашистов. Принципиальная разница в том, что фашизм – это про силовой контроль и военную хунту у власти, а нацизм — это частный случай со сдвигом на расовое превосходство…
На этом я пока остановлюсь…
Антон Динерштейн, 31.08.2020.